Простая Дворянка

Повесть

(основана на правдивой истории)

Группа венгерских экологов под руководством
профессора Вильмоша Чани полагает, что собака
находится на "предразумной" стадии развития.
Возможно, по прошествии еще нескольких
тысячелетий, человек найдёт собеседника
не в космосе и не среди инопланетян…
А у своих ног. Где уже много веков
преданно сидит этот доселе
безмолвный, но верный друг.

1

       Жила-была дворянка. Не столбовая, а простая. Жила она не в каменных палатах, а в обычном доме. И спала не на шелковых пуховиках, а в обыкновенном кресле. Правда, мягком и  с деревянными подлокотниками, на которые дворянка любила положить голову, устраиваясь поудобней. Так она могла часами наблюдать за происходящим.

Когда же она вставала с излюбленного места и обходила свои владения, то все замечали, как грациозны ее движения и как изысканы манеры. Желания ж её, напротив, были скромны.  Имя дворянки тоже отличалось простотой, оно состояло всего лишь из четырех букв. Но на одном из итальянских диалектов оно означало и означает теперь крайнее повеление, можно сказать, приказ – возьми!

       Дворянка носила пышную прическу, необычайного окраса. Её вполне можно было бы назвать блондинкой, если бы среди песочного цвета не замешался бежевый и коричневый, а местами, почти черный окрас. Пышная челка дворянки, кокетливо спадала на глаза и прикрывала их. А были они чайного цвета, бархатные, обрамленные тонкими подчеркивающими линиями, словно подведенные косметическим карандашом.

Любила дворянка, когда ее поглаживают, почесывают и похваливают. Обожала она и всякие дары, в виде лакомства. Особое предпочтение дворянка отдавала, все-таки, косточке, потому как была она самая обыкновенная, а впрочем, совершенно необыкновенная собака по имени Чапа.

       Если вы возразите и скажете, что необыкновенных собак не бывает, то будете не правы. Необыкновенными бывают все – и люди, и птицы, и звери… и собаки.

2

       Женя познакомилась с ней очень давно, лет пятнадцать назад в турбазе «Южная», что расположилась у подножия Тянь-Шаня рядом с ущельем Угам. Как Чапа оказалась там одна, можно только предполагать. Но, что привезли туда ее люди, а потом оставили одну – это неопровержимый факт.

       Почувствовав свободу, лохматая ощутила себя бесконечно счастливой. Она с шумом и лаем носилась по холмам, вспугивая отары овец, пасущихся невдалеке от базы отдыха. Бывало, что она выскакивала из кустов, густо усыпанная репейником, со слипшимся ворсом на морде и со сцепленными ушами вверху, где в виде модной заколки красовался целый ком бардовых, еще не отцветших колючек.

       Это молодая собака небольших размеров была на удивление очень быстрой и юркой. За день ее видели много раз бегущей то в одном, то в другом направлении. Любила она после долгих скитаний спуститься к бурлящему горному потоку, где бушевала чистая и ледяная вода реки Бадам. Ей было приятно утолить жажду водой речной и проточной, а не пить застоявшуюся из давно нечищеного арыка. Если июльская жара через чур утомляла собаку, и ей было лень спускаться к реке, то она приходила к колонке, где туристы набирали воду в ведра и несли в свои комнаты. Надо заметить, что и здесь собака ни в коем случае не пила из лужи, образовавшейся у стока колонки, а тянулась пересохшим розовым языком к струйке воды, которая продолжала сочиться и после того, как рычаг опускался. Это говорило о том, что собака имела определенное чувство достоинства, была умна, благородна и разборчива.

       С людьми она осторожничала, не всем доверяла. Особенно обходила стороной мальчишек. Они ее норовили то пнуть ногой, то ударить палкой. Будем надеяться, что и мальчишки были столь неласковы с животным из осторожности, по-видимому, они глупо верили в то, что все собаки кусаются.

Ей так нравилось быть свободной и не сидеть на привязи, что о еде и не думалось. Питалась она, в основном, урюком и грецкими орехами, что падали с деревьев произраставших на территории турбазы. Собака раскусывала скорлупу ореха и тщательно выгрызала его содержимое. Иногда отдыхающие делились с ней едой, даже угощали кусочками мяса и колбасы.

3

Беспечная свобода ей, однако, вскоре наскучила, и собака вспомнила о своей стае, то бишь, семье - о тех людях, кто привез ее сюда. Она кинулась их искать. Но, как ни старалась, нигде не могла найти ни хозяйку, ни хозяина. Они уехали домой без нее. И вот тогда собака сильно опечалилась.

Именно в этот трудный для нее момент, они и повстречались с Женей, которая работала в этой турбазе библиотекарем. Собака привлекла внимание девушки внешним видом. По всей вероятности, у неё наступил период линьки, самый первый в жизни . С головы, шеи и с половины туловища шерсть уже облезла и на этом месте отросла новая, совсем еще короткая. Вся ж оставшаяся половина туловища и хвост, всегда поднятый над спиной, как опахало, еще оставались покрытыми длинным мохнатым слоем шерсти. Эта брошенка напомнила Жене циркового пса, наряженного в пышную юбку с оборками. Тогда то девушка и решила, что собака эта, должно быть, «девочка», а не «мальчик», и не ошиблась. Женя подумала, что и выбросили ее люди именно за то, что не понравилась им  ее облезлость.  Или наоборот, лохматость…

       Как-то вечером, когда уже все читатели разошлись, Женя закрыла библиотеку и направилась по узкой асфальтовой дорожке к своему коттеджу, который располагался в самом низу турбазы у реки. В этом коттедже у нее была отдельная комната, где девушка и жила все то время, что работала здесь.  На этой самой асфальтовой дорожке Женя и встретила полуоблезлую собаку песочного окраса, которая тогда, видимо, еще не потеряла надежду найти своих хозяев. Она подбегала  ко всем, проходящим мимо людям, и обнюхивала их, стараясь учуять родной запах. Она осмеливалась ко всем  подходить прямо вплотную, рискуя при этом вызвать человеческий гнев и неприязнь и в результате нажить себе неприятности.

- Похоже, что тебя бросили, милая, - сказала Женя, глядя в ее печальные глаза.

Собака задержалась, прислушиваясь к доброй интонации и приятному голосу девушки. Вероятно, от Жени веяло теплом, которого собаке так не хватало. Или девушка напомнила ей ее хозяйку, и потому собака не пошла прочь, как уходила от всех других.

- Проголодалась? А мне и покормить тебя нечем. Пойдем, попробуем раздобыть что-нибудь съестное. Ты уж точно знаешь, где столовая, - хитро подмигнув ей, улыбнулась девушка.

И собака сразу поняла, о чем ей говорят, повернулась и почапала вслед за Женей.

В столовой кроме сухой и серой перловой каши им ничем не удалось поживиться. Но, судя по тому, как жадно собака накинулась на эту скудную пищу, было видно, что безмерно рада и этому. Очевидно, сильно проголодалась она за дни ее свободы. Наевшись, лохматая сразу продолжила поиск, едва благодарно взглянув на Женю.

Утром, когда девушка, наскоро позавтракав, шла открывать библиотеку, они снова встретились. Собака ждала ее  на том же месте, где и повстречала впервые. Настроение у лохматой было невеселым: глаза грустные, хвост повис. Жене не трудно было догадаться, что ее ночные поиски опять завершились неудачей.

- Пойдем, я тебя сегодня посытней накормлю, может быть, в столовке еще сосиски остались.

Женя развернулась и пошла назад по дорожке, и собака беспрекословно  почапала за ней следом, как и вчера. Но сосисок уже не было, да и время завтрака вышло. Тогда Женя обошла столовую и прошла через черный ход на кухню, чтобы попросить женщину, которая мыла тарелки, не выбрасывать остатки сосисок, а отдать их собаке.

- Это твоя, что ли? – спросила посудомойщица, кивая головой в сторону лохматой посетительницы, скромно стоящей у двери.

- Нет, не моя, - ответила Женя.

- А чья?

- Теперь ничья. Кажется, ее тут навсегда позабыли - вздохнула девушка.  И вдруг воскликнула, будто осенило ее что-то: - Она теперь наша, турбазовская!  Не могли бы Вы придерживать для нее немного еды?   

Посудомойщица бросила быстрый недовольный взгляд в сторону Жени, после чего Женя тихо добавила:

- … если вам не трудно, конечно.

- Ну, ты придумала. Делать мне больше нечего, - отрезала женщина, подавая Жене не съеденные кусочки сосисок.

- Я тоже не всегда успеваю к ужину, - попробовала оправдаться Женя, -  читатели поздно расходятся.

- Ладно, - вдруг смягчилась посудомойщица. - Раз уж она теперь турбазовская, а значит «Южная» - никому ненужная», то буду подкармливать.

- Спасибо! – обрадовалась Женя.

4

       Днем стояла неимоверная жара. Все туристы распластались на берегу реки, а кто встал пораньше, тому посчастливилось занять место у бассейна под зонтиками из плотной полосатой ткани. Библиотека осталась пустой, и Женя делала инвентаризацию книг в полном одиночестве. Она забралась на стеллаж высоко, почти под самый потолок. Здесь, наверное, лежали совершенно неинтересные книги, потому как никто и никогда их не спрашивал, книги покрылись толстым слоем пыли, а на некоторых даже образовалась плесень.

- «Научный Коммунизм», - прочитала Женя название толстой книги в серой обложке. - Ну, конечно… Еще бы! Кому захочется здесь такое читать? - она брезгливо открыла обложку, и тут же громко чихнула.

– «Обществоведение», - Женя взяла в руки другой шедевр. - Дурость какая-то! Ну, кому это тут надо? – Женя разговаривала сама с собой, но вдруг в ответ услыхала чей-то негромкий рык.

- О-о! Привет. – А ты тут, что делаешь? – Женя увидела в дверях свою лохматую приятельницу. Собака, озираясь по сторонам, пошла на голос Жени. Она приблизилась к лестнице, на верху которой девушка сидела, задрала голову вверх и уставилась на Женю вопрошающе.

- Не понимаешь, зачем я сюда забралась? Да, я и сама не понимаю, - ответила Женя и стала спускаться вниз.

– Наверное, от безделья. Книжки здешние я уже почти все перечитала. На всех стеллажах давно порядок навела. Всю картотеку аккуратно переписала… Теперь вот, решила под потолок залезть.

- Ну, здравствуй! - потрепала она собаку по загривку. А, посмотрев на часы, воскликнула: Слушай! Какая ты молодец! Абсолютно вовремя пожаловала. Сейчас же обед! Пошли за пропитанием!

Собака резво кинулась к двери. Ее хвост, высоко поднятый над спиной, игриво помахивал Жене и призывал поторапливаться.

       В столовой пахло очень вкусно, видимо к обеду подавали мясо. Собака остановилась перед дверьми, и Женя вновь отметила ее сообразительность:

- Умница! Тебе туда нельзя. Жди меня здесь. Я скоро вернусь и не с пустыми руками.

Лохматая села в тени, неподалеку от входа в столовую,  и принялась верно ждать.

 

       Женя быстро поела и прошла на кухню: - Назира! Так звали женщину, что мыла посуду. – Ты не забыла о нашей брошенке?

- Забыла. Иди сюда! Возьми пакет на полке и сама набери еды своей собаке. Видишь, я совсем уработалась.

- Спасибо! – поблагодарила Женя. – Я возьму побольше, вечером может и не быть столько мясного.

- Бери, бери! Не жалко, - краем  замызганного фартука женщина обтерла вспотевшее лицо и продолжила мытьё грубых общепитовских тарелок.

       Увидав Женю, собака радостно вскочила, и побежала ей навстречу, виляя хвостом.

- На! Это тебе, - девушка протянула собаке кусочек мяса.

Лохматая так быстро его слизнула, что Женя рассмеялась:

- На язык и юрзык… Здорово у тебя получилось! Ну, пошли! Я отведу тебя к моей комнате, там тебя никто не тронет, и ты спокойно сможешь поесть.

Собака вприпрыжку побежала по тропинке впереди Жени, игриво виляя своим опахало,  и постоянно оглядываясь, как бы спрашивая:

- Я на верном пути?

Женя ласково улыбнулась ей в ответ:

- Беги, беги! Умница! Все знаешь. Какой хвост у тебя шикарный! - восхищалась девушка. Он, и правда, сегодня был достоин особой похвалы - большой красивый, пушистый, а главное, высоко поднятый.

       Женя принесла из комнаты, какую-то нехитрую посудину, очень удобную и для жидкой, и густой пищи, в Азии такую называют киса, переложила в нее из пакета собачью еду и поставила перед собакой:

- Ешь! А мне надо идти работать. Скоро жара спадет, и у народа мозги заработают, он потянется к чтению.

Но собака ее не слышала, она жадно уплетала вкусную превкусную рисовую кашу, густо усыпанную жирными кусочками обжаренного мяса. Такой еды она давно не видела.

5

   Женя уже и не думала о людях, которые бросили собаку в турбазе, а лохматая не могла их забыть, и после того, как досыта наелась, вновь отправилась на их поиск. Но все ее старания были тщетны. Она долго бегала по холмам и оврагам, проверила все доступные ей арыки, обежала все кусты и дорожки, побывала и на стоянке для машин, обнюхала всех отъезжающих и на автобусной остановке, но родного запаха нигде не нашла. Темной ночью уставшая и обессиленная она приплелась к коттеджу, где ее сегодня днем так вкусно накормили, где стоит запах девушки, той, что работает в библиотеке, той, которая так мило с ней разговаривает.

Женя сквозь сон услыхала слабый и очень печальный ее стон. Она поднялась и вышла на веранду. Лохматая лежала, свернувшись клубочком у порога ее комнаты. Женя склонилась над ней, погладила, но собака не отреагировала. Девушка увидела, что собака плачет. Заплакала и Женя, ей было так горько за это доверчивое животное, которое не знало в жизни никого кроме тех людей, что завезли ее сюда и бросили. Но, вероятно, было время, когда эти бессердечные люди наслаждались общением с ней. Наверное, она тогда была еще совсем маленьким щенком, и они весело играли с ней, забавляясь ее послушанием и сообразительностью, отдавая команды. Собака ж успела полюбить их, прониклась безграничным доверием…  Они предали ее. Выбросили, как ненужную вещь, как поломанную игрушку, не подумав, что эта «мягкая» игрушка, живая и теплая, все понимает и чувствует. Боль давила так сильно,  что Женя плакала вместе с собакой:

- Ну, не надо, успокойся... Все будет хорошо… Вот увидишь. Ты обязательно еще встретишь других людей. И эти люди будут добрыми, с мягкими сердцами. Твой новый хозяин обязательно будет ответственным.

Женя просидела, склонившись над животным, почти до утра. Она все гладила и гладила ее спину, почесывала за ухом, и все бормотала и бормотала слова утешения. Ближе к рассвету собака успокоилась и перестала нервно вздрагивать и тяжело вздыхать. Тогда Женя принесла  коврик и переложила ее на него,  укрыв полу облезлое тело животного своей теплой кофтой.

- Спи! Я оставлю дверь открытой. Ты сможешь меня видеть. Утро вечера мудреней.

6

- Вы не подскажите, где нам найти девушку, которая работает в библиотеке, нам книгт надо сдать.

- Сейчас время обеда. Скорее всего, она у бассейна, - последовал предположительный ответ одного из отдыхающих.

- Пару минут назад я видел там ее собаку, - сказал сторож, проходящий мимо библиотеки. – Если эта страшила там, значит и Женя там.

       Так все и решили. Собака, действительно теперь везде и всюду сопровождала Женю: то бежала впереди нее, виляя хвостом, а то плелась позади, изнывая от летнего зноя. За то, что лохматая всегда чапала рядом, Женя и прозвала ее Чапой. А та и не думала сопротивляться, охотно откликалась на свою новую кличку.  Женя еще не осозновала, что Чапа – теперь ее собака, но уже сильно привязалась к бродяжке. Жили они дружно. Чапа оказалась на удивление очень сообразительной, Женя только раз сказала, что в комнату входить нельзя, и та больше не пыталась:

- Нельзя, значит нельзя, - легла у порога, вытянула лапы вперед, положив на них свой черный нос и наблюдала за Жениными движениями.

       Эту неразлучную парочку постоянно видели вместе: то прогуливающимися по вечерам, то загорающими днем у реки или бассейна. Разумеется, купалась и загорала Женя, Чапа выбирала место в тени деревьев и ждала, когда кончится обеденный перерыв ее хозяйки. Потом лохмушка с удовольствием работала вместе с Женей в библиотеке: забиралась непременно под ее стул и спала в прохладном помещении, пропахшем старыми книгами и вековой бумажной пылью. Женя же, погружалась в чтение и занималась упорядочиванием записей в картотеке.

 

продолжение следует